Публичный центр правовой информации имени Г. В. Плеханова присоединяется к сетевой акции «Задумаемся вместе»

#Задумаемся_вместе#Библиотека1Уфа

Акция приурочена ко Всемирному дню окружающей среды. Её цель — популяризация творчества писателей, описывающих красоту нашей природы и призывающих её беречь.  Организатор акции — библиотека №1 МБУ ЦСМБ ГО г. Уфа РБ

НАДЕЖДА ДЕДЯЕВА «НЕ РУБИТЕ КАЛИНУ…»

*****
«Наклонялись до самой воды ивы, словно любуясь своей красотой в зеркальной поверхности реки. Покоились на воде огромные глянцевые листья кувшинок, водоросли полоскали свои зеленовато-бурые космы. И всё это в лучах заходящего солнца казалось таинственным и сказочным».

*****
«Лукерья шла степной дорогой и любовалась родной землёй. Солнышко только взошло, лаская травы мягкими лучами, не успев ещё выпить последние капли росы.
Встречая солнце, звонко запел жаворонок. С первым лучом всё ожило вокруг: степь наполнилась голосами птиц, деловито загудели шмели, лёгкий ветерок заволновал ковыль, а озорные кузнецы так развеселились, что запрыгивали прямо на плечо или грудь.
Сочные травы, ещё не тронутые летним зноем, буйно цвели. Гордо поднял голову татарник; словно играя в прятки, тут и там выглядывали голубые васильки; желтые ромашки расплескались солнечными брызгами, а коровяк хвалился высоким золотым султаном. Вспыхнула красными огоньками чина луговая, ковром расстелился клевер, огромными кустами выделялся донник, а островки горькой белёсой полыни придали этой радуге красок загадочность и неповторимую мягкость.
Лукерья вспомнила старую примету: если буйно растёт донник — быть урожаю.
Лёгкая птица выпорхнула из придорожного куста и взвилась в голубое, без единого облачка, небо. Простор степи наполнил Лукерью радостью, и ей показалось, что травы тоненько позванивают, слагая сказочную мелодию, а сама земля глубоко и ровно дышит.
Поднялась на холм, с которого открывался вид на растянувшийся над речкой хутор. Зелёные сады переходили в левады. Остановилась, вглядываясь в сказочный пейзаж. Крыши куреней утопали в море зелени, а речка голубой лентой вилась вдоль хутора, вплетаясь в сады и левады.
«Господи, до чего же хороша наша земля!» — выдохнула Лукерья и представила себя птицей, за спиной которой не крылья, а цветущая степь. Она даже взмахнула руками, но устыдилась своих внезапно нахлынувших счастливых чувств, оглянулась, словно кто-то мог её увидеть, и пошла под гору, навстречу заботам и новым испытаниям».

Публичный центр правовой информации имени Г. В. Плеханова присоединяется к сетевой акции «Моя любовь – моя Россия»

#Моялюбовь_мояРоссия #Комскаябиблиотека

Организатор акции — Комская поселенческая библиотека МБУК «Новоселовская МЦБ» Красноярского края.

АНДРЕЙ ДЕМЕНТЬЕВ РОССИЯ
В этом имени столько нежности,
И простора, и синевы.
Озорной молодой безгрешности,
Не боящейся злой молвы.
Над землей пролетают птицы —
Это имя твое струится.
Это имя твое несется
Из-под ласкового крыла…
Это девушка из колодца
Синевой его пролила.
2000

Фото из открытых источников интернета

Публичный центр правовой информации имени Г. В. Плеханова присоединяется к сетевой акции к 100-летию Донского комсомола #КомсомольцыДона

#КомсомольцыДона #ДонскойКомсомол100

Организатором акции является Муниципальное бюджетное учреждение культуры «Централизованная библиотечная система» города Батайска Центральная библиотека им. М. Горького, ОМБР, СИО.

Представляем работу для раздела «Книги о Донском комсомоле»

Публичный центр правовой информации имени Г. В. Плеханова присоединяется к сетевой акции «Слово о русском языке», посвященной Дню славянской письменности и культуры

#ДеньСлавянскойПисьменности#Слово_о_русском_языке

Организатор акции — Щелкановский сельский филиал МКУК «Юхновская межпоселенческая библиотека Калужской области.

КОНСТАНТИН БАЛЬМОНТ «РУССКИЙ ЯЗЫК»

Язык, великолепный наш язык.
Речное и степное в нем раздолье,
В нем клекоты орла и волчий рык,
Напев, и звон, и ладан богомолья.

В нем воркованье голубя весной,
Взлет жаворонка к солнцу — выше, выше.
Березовая роща. Свет сквозной.
Небесный дождь, просыпанный по крыше.

Журчание подземного ключа.
Весенний луч, играющий по дверце.
В нем Та, что приняла не взмах меча,
А семь мечей в провидящее сердце.

И снова ровный гул широких вод.
Кукушка. У колодца молодицы.
Зеленый луг. Веселый хоровод.
Канун на небе. В черном — бег зарницы.

Костер бродяг за лесом, на горе,
Про Соловья-разбойника былины.
«Ау!» в лесу. Светляк в ночной поре.
В саду осеннем красный грозд рябины.

Соха и серп с звенящею косой.
Сто зим в зиме. Проворные салазки.
Бежит савраска смирною рысцой.
Летит рысак конем крылатой сказки.

Пастуший рог. Жалейка до зари.
Родимый дом. Тоска острее стали.
Здесь хорошо. А там — смотри, смотри.
Бежим. Летим. Уйдем. Туда. За дали.

Чу, рог другой. В нем бешеный разгул.
Ярит борзых и гончих доезжачий.
Баю-баю. Мой милый. Ты уснул?
Молюсь. Молись. Не вечно неудачи.

Я снаряжу тебя в далекий путь.
Из тесноты идут вразброд дороги.
Как хорошо в чужих краях вздохнуть
О нем — там, в синем — о родном пороге.

Подснежник наш всегда прорвет свой снег.
В размах грозы сцепляются зарницы.
К Царь-граду не ходил ли наш Олег?
Не звал ли в полночь нас полет Жар-птицы?

И ты пойдешь дорогой Ермака,
Пред недругом вскричишь: «Теснее, други!»
Тебя потопит льдяная река,
Но ты в века в ней выплывешь в кольчуге.

Поняв, что речь речного серебра
Не удержать в окованном вертепе,
Пойдешь ты в путь дорогою Петра,
Чтоб брызг морских добросить в лес и в степи.

Гремучим сновиденьем наяву
Ты мысль и мощь сольешь в едином хоре,
Венчая полноводную Неву
С Янтарным морем в вечном договоре.

Ты клад найдешь, которого искал,
Зальешь и запоешь умы и страны.
Не твой ли он, колдующий Байкал,
Где в озере под дном не спят вулканы?

Добросил ты свой гулкий табор-стан,
Свой говор златозвонкий, среброкрылый,
До той черты, где Тихий океан
Заворожил подсолнечные силы.

Ты вскликнул: «Пушкин!» Вот он, светлый бог,
Как радуга над нашим водоемом.
Ты в черный час вместишься в малый вздох.
Но Завтра — встанет! С молнией и громом!

Фото из открытых источников интернета

Публичный центр правовой информации имени Г. В. Плеханова принимает участие в сетевой Акции «БЕЗ ПРАВА НА ЗАБВЕНИЕ»

#БезПраваНаЗабвение

В период Великой Отечественной войны немецко-фашистские оккупанты дважды захватывали Ростов-на-Дону.

Первая оккупация была кратковременной – с 17 по 28 ноября 1941-го. Но эта неделя вошла в историю как «кровавая». Поспешно отступая, фашисты казнили и замучили сотни мирных жителей. Улицы города были усеяны трупами, а тысячи домов – разрушены. Так, 28 ноября 1941 года на улице Советской, у здания, в котором размещался штаб оккупантов, в 15 часов был застрелен ученик ремесленного училища Витя Черевичкин. Фотография убитого Вити Черевичкина с голубем в руке, сделанная советским фотокорреспондентом М. В. Альпертом, фигурировала на Нюрнбергском процессе в числе фотодокументов, изобличающих фашизм в совершении преступлений против человечности. Большевиков, коммунистов и руководителей предприятий расстреливали напротив нынешнего здания тюрьмы на пересечении проспекта Кировского и улицы Горького и в самом здании. В ходе расправ с населением тогда погибло около тысячи евреев.

Но настоящий Ростовский холокост – массовое истребление евреев — нацисты устроили в период второй оккупации, которая началась 24 июля 1942-го.

В первых числах августа 1942 все подготовительные мероприятия по уничтожению людей были проведены, после чего начались казни. Первыми жертвами расстрелов стали около сотни пленных красноармейцев, которые 5-6 августа выкопали в Змиевой балке рвы и ямы, рассчитанные на «прием» большого числа людей. Сразу же после выполнения этой работы они были расстреляны. Дальше наступила очередь мирных жителей.
9 августа был издан приказ о поголовной регистрации евреев с 14 лет и о ношении ими специальных опознавательных знаков. Было опубликовано «Воззвание», которое обязывало всё еврейское население города прийти 11 августа к 8 часам утра в один из шести сборных пунктов для «переселения» в особый район. Делалось это, дескать, с целью защиты евреев от насилия со стороны нееврейского населения от местного населения, с которым они прожили бок о бок не одну сотню лет. Документ предписывал явиться с ключами от квартир, ценностями и наличными деньгами.
Утром 11 августа толпы евреев пошли на сборные пункты. Среди них были в основном женщины, дети и старики, так как мужчины ушли на фронт. Главным пунктом сбора сходящихся со всего города групп евреев стало пересечение Буденовского проспекта и Большой Садовой улицы, где вскоре образовалась огромная толпа.
Из собравшихся стали формировать колонну, которая под охраной автоматчиков повели по городу в направлении Змиевой балки. Несмотря на усиленно распространяемую оккупационными властями легенду о простом переселении в безопасный район, абсолютное большинство людей понимало, что евреев ведут на расстрел. Примечательно, что часть местных жителей пыталась спрятать у себя знакомых евреев, однако они активно выявлялись пособниками нацистов и вместе со своими семьями пополняли колонну приговоренных к казни.
12 августа начались собственно убийства. Первыми жертвами уничтожения стали наиболее слабые представители, которые не могли самостоятельно добраться до места казни. Их всех погрузили в «газенвагены», в которых несчастные было отравлены выхлопными газами грузовиков. Из колонн людей, самостоятельно пришедших к поселку 2-я Змиевка, который находился в непосредственной близости от места казни, были сформированы группы по 200-300 человек. Их вели в глубину балки, где разделяли на взрослых и детей. Да льше взрослых отводили к точке расстрела, а детям смазывали губы сильнодействующим ядом, от которого они вскоре погибали.
Убийства проводились не только в продолжение светового дня, но даже и ночью. За первые сутки 12 августа в различных местах Змиевой балки было уничтожено порядка 15 000 человек. Однако на этом массовые казни гражданских лиц в Змиевке не прекратились. После евреев наступила очередь душевнобольных, людей, заподозренных в подпольной деятельности, коммунистов и военнопленных. Среди погибших в Змиёвской балке была известный психоаналитик Сабина Шпильрейн и две её дочери.

Современные исследования установили, что общее количество жертв составило свыше 27 тысяч человек. Ряд ученых считают, что можно говорит о 30 тысяч. По масштабам расстрел в Змиёвской балке можно сопоставить только с Бабьим Яром в Киеве, где во время Великой Отечественной войны уничтожили более 100 тысяч человек. Ростовская Змиёвская балка стала вторым по численности местом массового уничтожения еврейского населения на территории СССР.

Всего за период второй оккупации, которая завершилась освобождением Ростова-на-Дону 14 февраля 1943 года, нацистами было уничтожено более 40 тысяч человек, 53 тысячи угнали в Германию на принудительные работы.

«Так немцы отыгрались за то сопротивление, которое оказывали ростовчане в 1941-1942 годах. Это было сознательное умерщвление десятков тысяч людей», – считает доктор исторических наук Юрий Рубцов.

Первый памятный знак появился здесь ещё в 1959г. А в 1975 г. ко Дню Победы здесь был открыт Мемориал «Жертвам фашизма».

Основой его является выполненная из серого бетона без постамента монументальная скульптурная группа, которая возвышается в глубине Змеевской балки. У входа в мемориал оборудована смотровая площадка, откуда просматривается панорама всего мемориала. С площадки лестница ведет в зал скорби из черного мрамора, где развернута экспозиция о зверствах фашистов в оккупированном Ростове-на-Дону.

От зала скорби дорога ведет к скульптурной группе. Вдоль дороги — мемориальные плиты могил жертв фашизма и пять шестиметровых железобетонных пилонов — каждый, по замыслу авторов, означает год Великой Отечественной войны.
Впереди скульптурной группы на конусной площадке — могила «Сердца павших бьются» (метроном, изображающий ритм сердца). Здесь же плита с отлитым из металла венком, в котором горит Вечный огонь.

Авторы мемориала — архитекторы Н.Нерсесьянц, Р.Мурадян, скульпторы Н.Аведиков, Е.Лопко, Б.Лопко.
Несколько лет назад на мемориальном комплексе провели ремонтно-восстановительные работы.
Сюда без всякой «обязаловки» по зову сердца они приходили в дни свадеб, в памятные для всех жителей нашего города дни — 22 июня, 19 декабря, 14 февраля, 9 мая…

Публичный центр правовой информации имени Г. В. Плеханова присоединяется к сетевой краеведческой акции «Певец земли Донской»

#ПевецземлиДонской #НиколаевскийотделМБУКПРМЦБ #Естьименаиестьтакиедаты #литературныйюбилейШолохов115лет

Акция приурочена к 115-летию со дня рождения М.А. Шолохова. Организатор: Николаевский отдел МБУК Песчанокопского района Межпоселенческой центральной библиотеки.

Михаил Шолохов «Тихий Дон»

«Тихий Дон» — повествование о грандиозной Революции, о катаклизме, пережитом Россией. Но еще и повествование о драматической, трагической любви. Эта линия романа не менее интересна и близка читателю великого произведения.

«В этот день Григорий собрался ехать в Каргинскую. В полдень повел к Дону напоить перед отъездом коня и, спускаясь к воде, подступившей под самые прясла огородов, увидел Аксинью. Показалось ли Григорию, или она на самом деле нарочно мешкала, лениво черпая воду, поджидая его, но Григорий невольно ускорил шаг, и за короткую минуту, пока подошел к Аксинье вплотную, светлая стая грустных воспоминаний пронеслась перед ним…
Аксинья повернулась на звук шагов, на лице ее — несомненно притворное — выразилось удивление, но радость от встречи, но давняя боль выдали ее. Она улыбнулась такой жалкой, растерянной улыбкой, так не приставшей ее гордому лицу, что у Григория жалостью и любовью дрогнуло сердце. Ужаленный тоской, покоренный нахлынувшими воспоминаниями, он придержал коня, сказал:
— Здравствуй, Аксинья дорогая!
— Здравствуй.
В тихом голосе Аксиньи прозвучали оттенки самых чужеродных чувств — и удивления, и ласки, и горечи…
— Давно мы с тобой не гутарили.
— Давно.
— Я уж и голос твой позабыл…
— Скоро!
— А скоро ли?
Григорий держал напиравшего на него коня под уздцы, Аксинья, угнув голову, крючком коромысла цепляла ведерную дужку, никак не могла зацепить. С минуту простояли молча. Над головами их, как кинутая тетивой, со свистом пронеслась чирковая утка. Ненасытно облизывая голубые меловые плиты, билась у обрыва волна. По разливу, затопившему лес, табунились белорунные волны. Ветер нес мельчайшую водяную пыль, пресный запах с Дона, могущественным потоком устремлявшегося в низовья.
Григорий перевел взгляд с лица Аксиньи на Дон. Затопленные водой бледноствольные тополя качали нагими ветвями, а вербы, опушенные цветом — девичьими сережками, пышно вздымались над водой, как легчайшие диковинные зеленые облака. С легкой досадой и огорчением в голосе Григорий спросил:
— Что же?.. Неужели нам с тобой и погутарить не об чем? Что же ты молчишь?
Но Аксинья успела овладеть собой; на похолодевшем лице ее уже не дрогнул ни единый мускул, когда она отвечала:
— Мы свое, видно, уж отгутарили…
— Ой ли?
— Да так уж, должно быть! Деревцо-то — оно один раз в году цветет…
— Думаешь, и наше отцвело?
— А то нет?
— Чудно̀ все это как-то… — Григорий допустил коня к воде и, глядя на Аксинью, грустно улыбнулся. — А я, Ксюша, все никак тебя от сердца оторвать не могу. Вот уж дети у меня большие, да и сам я наполовину седой сделался, сколько годов промеж нами пропастью легли… А все думается о тебе. Во сне тебя вижу и люблю донынче. А вздумаю о тебе иной раз, начну вспоминать, как жили у Листницких… как любились с тобой… и от воспоминаний этих… Иной раз, вспоминаючи всю свою жизнь, глянешь, — а она, как порожний карман, вывернутый наизнанку…
— Я тоже… Мне тоже надо идтить… Загутарились мы.
Аксинья решительно подняла ведра, положила на выгнутую спину коромысла покрытые вешним загаром руки, было пошла в гору, но вдруг повернулась к Григорию лицом, и щеки ее чуть приметно окрасил тонкий, молодой румянец.
— А ить, никак, наша любовь вот тут, возле этой пристани и зачиналась, Григорий. Помнишь? Казаков в энтот день в лагеря провожали, — заговорила она, улыбаясь, и в окрепшем голосе ее зазвучали веселые нотки.
— Все помню!»

«Многолетнему чувству Аксиньи, копившемуся подобно снежному наносу, нужен был самый малый толчок. И толчком послужила встреча с Григорием, его ласковое: «Здравствуй, Аксинья дорогая!» А он? Он ли не был ей дорог? Не о нем ли все эти годы вспоминала она ежедневно, ежечасно, в навязчивых мыслях возвращаясь все к нему же? И о чем бы ни думала, что бы ни делала, всегда неизменно, неотрывно в думках своих была около Григория. Так ходит по кругу в чигире слепая лошадь, вращая вокруг оси поливальное колесо…»

Фото и рисунки из открытых источников интернета

Публичный центр правовой информации имени Г. В. Плеханова присоединяется к флешбуку, посвященному 450-летию начала государственного служения донских казаков — «Казаки на страницах книг»

Организатор флешбука — Е.Н. Прасолова, Какичевская сельская библиотека.

НАДЕЖДА ДЕДЯЕВА «НЕ РУБИТЕ КАЛИНУ…»

Дедяева Надежда Георгиевна родилась в семье потомственных донских казаков в 1952 году, в станице Боковской.

Роман «Не рубите калину…» – первая книга из цикла донских романов автора.

События, описанные в романе, охватывают период Гражданской и Великой Отечественной войн. О чем он? О любви к родному краю, родовым корням, отчему дому. О чести и совести казаков, о выполненном долге перед Отечеством. О женщине-матери, её любви и преданности, стойкости и мудрости.

Захар – глава раскулаченной казачьей семьи не принимает Советскую власть, уходит в бело-казачий отряд и погибает. Его жена Лукерья с семью детьми проходит через горнило Гражданской и Великой Отечественной войн. Они переживают голод, разруху, жизненные катаклизмы, но не теряют родовой казачьей чести и выполняют свой долг перед Отечеством.

Появление в 1999 году книги «Не рубите калину…» по мнению Ростовского Казачьего Союза, стало заметным событием современной казачьей культуры. За этот достойный вклад Надежда Георгиевна Дедяева награждена крестами: «Возрождение казачества», «За веру и верность Дону».

Публичный центр правовой информации имени Г. В. Плеханова присоединяется к сетевой акции «КнигоМАЙния», которая посвящается приближающемуся празднику — Всероссийскому Дню библиотек

Организатор сетевой акции — Городской филиал МКУК «Юхновская межпоселенческая библиотека», Калужская область, г. Юхнов-1.

М. А. Шолохов «ТИХИЙ ДОН»

«Молодая трава здесь, на подсолнечной стороне лога, была выше и гуще. Пресное дыхание согретого солнцем чернозема не могло заглушить тончайшего аромата доцветающих степных фиалок. Они росли на брошенной залежи, пробивались между сухими будыльями донника, цветным узором стлались по краям давнишней межи, и даже на кремнисто-крепкой целине из прошлогодней, поблекшей травы смотрели на мир их голубые, детски-чистые глаза. Фиалки доживали положенный им срок в этой глухой и широкой степи, а на смену им, по склону лога, на солонцах уже поднимались сказочно яркие тюльпаны, подставляя солнцу свои пунцовые, желтые и белые чашечки, и ветер, смешав разнородные запахи цветов, далеко разносил их по степи.

На крутой осыпи северного склона, затененные обрывом, еще лежали слитые, сочащиеся влагой пласты снега. От них несло холодом, но холод этот еще резче подчеркивал аромат доцветающих фиалок, неясный и грустный, как воспоминание о чем-то дорогом и давно минувшем…

Григорий лежал, широко раскинув ноги, опершись на локти, и жадными глазами озирал повитую солнечной дымкой степь, синеющие на дальнем гребне сторожевые курганы, переливающееся текучее марево на грани склона. На минуту он закрывал глаза и слышал близкое и далекое пение жаворонков, легкую поступь и фырканье пасущихся лошадей, звяканье удил и шелест ветра в молодой траве…»

Публичный центр правовой информации имени Г. В. Плеханова принимает участие во флешбуке #читайPROбиблиотеку

#читайPROбиблиотеку

Флешбук проводится к Общероссийскому дню библиотек с целью популяризации чтения и книги, привлечения внимания к библиотеке, повышения престижа профессии библиотекаря в обществе. Организатор акции — Красносулинская МЦБ.

АЛЕКСЕЙ КАРТАШОВ «ОСТРОВ»

«Наконец они завернули за угол, за здание таможни, откуда доносились взрывы хохота, и через палисадник подошли к крыльцу библиотеки. Гретель охнула, увидев очередной распустившийся клематис, и Ганс решил не ждать ее, вошел один.

Ему нравилось здесь всё. И сам дом необычной архитектуры с высокими узкими окнами, и прохлада, и полумрак внутри, и особенный запах книг. И эхо тут было особенное – не такое, как в жилых домах, или в магазинах, или в портовых складах. Впрочем, похоже на эхо в мастерской Джона. И библиотекарша была замечательная – мисс Джонсон, старая дева в седых буклях, тоже из китобойской семьи. Сама она училась в классическом университете где-то на материке, вернулась, замуж так и не вышла, но племянников и племянниц, теперь уже и внучатых, у нее было много. Для них она держала в высокой напольной вазе шоколадные конфеты – в библиотеке было всегда прохладно, и конфеты не таяли. Кроме шкафов с книгами, в комнате было множество удивительных предметов: компасы, секстаны, барометр, еще какие-то древние приборы – все из потускневшей меди, с четкими делениями, строгими циферблатами и шкалами. Старинный глобус, с любовно выписанными морскими чудовищами на месте Антарктиды. На стене – старый винчестер с отполированным стертым прикладом, рапира и кортик. Чучело аллигатора висело под потолком, белоснежный попугай бродил по клетке, цепляясь мозолистыми лапами за прутья, – он умел открывать дверцу, иногда летал по комнате, но предпочитал проводить время у себя, качаясь в кольце и разговаривая сам с собой или с хозяйкой.

Все это, да и сам дом, когда-то принадлежало отцу мисс Джонсон. Он был из шкиперов. Две другие дочки вышли замуж, а мисс Джонсон осталась хранительницей. Старый Джонсон, говорят, был человеком образованным, всегда уважал книги, а на старости лет проводил дни в саду, в качалке, читая неспешные толстые классические романы, исторические сочинения, книги по естествознанию и даже отцов Церкви. После его смерти мисс Джонсон решила – не пропадать же библиотеке, и открыла ее для публики. Жители охотно жертвовали книги, иногда собирали деньги, помогали содержать дом в порядке…»

Помимо самостоятельного издания, повесть «Остров» вошла в в антологию «Вавилонский голландец», составителем которой является Макс Фрай. В ней собраны рассказы и повести современных русскоязычных авторов о путешествии Вавилонской библиотеки на борту «Летучего голландца». Сама идея библиотеки, плавающей по разным портам на корабле — неожиданна, заманчива и дает богатый простор для воображения и творчества.

Фото из открытых источников интернета

Публичный центр правовой информации имени Г. В. Плеханова присоединяется к межбиблиотечной сетевой акции «Мы будем помнить день освобожденья!»

#МыБудемПомнитьДеньОсвобожденья #ГодПамятиИСлавы #Победа75 #Акция_Валуйки

АНДРИАСОВ Михаил Андреевич (01.08.1914, Миллерово — 25.04.1984, г. Ростов-на-Дону), Михаил Андреевич Андриасов — ростовский писатель, автор книг о войне, о придонской земле, о ростовчанах. В годы Великой Отечественной войны был специальным военным корреспондентом фронтовых газет. В1944 г. получил тяжелое ранение. Автор книг: «Шесть дней» (1947), «Легенда о золотом коне» (1961), «Придонская быль» (1962), «Сын тихого Дона» (1969), «Штурм ледяного вала» (1973), «На Донской земле» (1979), «Атоммаш зовет» (1981) и многих других.

Главная тема М. Андриасова — человек и война. В 1947 году увидела свет ставшая очень известной и многократно переиздававшаяся позже книга «Шесть дней». Практически все герои книги вызывают симпатию за свою отвагу, чувство долга, товарищества, солдатского братства. Книга «Шесть дней» повествует, главным образом, об одном замечательном боевом эпизоде, связанном с общим оперативным планом освобождения Ростова-на-Дону советскими войсками в феврале 1943 года. Автор не ставил перед собой цели описывать действия всех частей, принимавших участие в памятных февральских боях за Ростов. В книге рассказывается о солдатах и офицерах отдельного стрелкового батальона, которым командовал старший лейтенант Гукас Мадоян. В основу произведения легли действительные события боевых действий по освобождению Ростова-на-Дону.

«Немцы дрогнули. Преследуя их, бойцы уже бежали по железнодорожным путям станции Ростов. Вдали показались полуразрушенные обгорелые стены вокзала. Огапкин сразу и не узнал его. Но вот замелькали поржавевшие железные столбы — все, что осталось от перронных перекрытий. Больно защемило сердце Андрея. На мгновение возник перед глазами мирный город, вокзал, высокий, красивый, как улей, шумный. «Родной! Помню тебя, — шептал Андрей. — Помню твои площади, улицы, твои сады и заводы, люблю твои камни…»

«Стрельба в привокзальном районе Ростова усиливалась с каждым часом. У батальона были автоматы, винтовки, гранаты, у немцев — пушки, минометы, танки. Прикрываясь броней машин, вражеские автоматчики лезли в атаку. Но советские бойцы не отходили ни на шаг. Они подпускали врагов как можно ближе, поджигали танки, истребляли солдат.
В груди каждого одно желание — поскорее избавить город от врага. С каким же нетерпением ждали этого ростовчане!
– Мой дом, ребята, совсем недалеко, в центре города,- говорил Ковальчук, и голос его дрожал, — по улице Горького… Там мать, братишка… В случае чего, зайдите туда, ребята, скажите мамаше, мол, сынок ваш благополучно дошел до родного города…
– Ты брось, браток, такие речи, — сурово отвечал Ковальчуку моряк Павлов. — Сам дойдешь до своей улицы, а у твоей мамаши мы еще и чайку попьем».

«Батальон… То, что осталось от него теперь, можно было называть батальоном лишь условно. Одни сложили свои головы еще на подступах к Ростову, другие пали при штурме высокого правого берега Дона, в боях на улицах и привокзальной площади.
Но чем меньше оставалось бойцов, тем ожесточеннее сражался батальон. И удивляться тут нечему: кровь павших вливалась в сердца живых, согревала их, несла им новую силу, умножала ненависть к врагу. Вот почему фашист, столкнувшись с таким богатырем, нередко одного принимал за двух».

«Жители снимали с дверей тяжелые засовы, широко открывали калитки. Люди спешили выйти из домов, будто вырывались из тюрьмы. Ожили, зашумели улицы Ростова. Людской поток направился к центру: бежали ребятишки, шли женщины, исхудавшие, измученные, но счастливые, неторопливо шагали старики.
В тот радостный зимний день наступила оттепель. Таял снег, и, казалось, будто сама весна вступила в город с нашими бойцами — так светло было на душе у людей.
В окружении бойцов своего батальона, нетвердо ступая, по улице Энгельса медленно шел Мадоян.
– Это они здесь дрались шесть дней, — говорили друг другу жители города.
– А тот, высокий, — их командир…»

Андриасов, М. А. Шесть дней / М. А. Андриасов. – Ростов-на-Дону: Ростовское книжное издательство, 1962. – 166 с. – Режим доступа: http://rostov-region.ru/books/item/f00/s00/z0000072/i